правила форума


nattalja
15 апр. 2019 18:36

Протезы, которые нам предлагают : вчера, сегодня, и завтра (?), статья в "МК"
Коллеги, в "Московском комсомольце" размещена добротная статья журналистки Юлии Калининой, которая анализирует ситуацию с протезированием , бесплатном и не очень, в стране. А также методику работы в этом направлении нашего обожаемого ФСС, любимых (и не очень) протезных дел мастеров. И т.д, и т.п.
С крюком, как у пиратов: бесплатные протезы для россиян поразили убогостью
Как наживаются на гражданах, потерявших конечности
Текст большой, легко читаемый, затрагивает немало проблем, о которых у каждого из нас наверняка есть собственное мнение.
Зарегистрируйтесь, чтобы увидеть ссылку
зарегистрироваться или войти

PSmith
16 апр. 2019 10:53

Протезы, которые нам предлагают : вчера, сегодня, и завтра (?), статья в "МК"
Ответ для nattalja:
Сертификаты это конечно хорошо - пациент проголосует ногами за качество. Но кто будет определять размер сертификата, вот в чём вопрос. Мне сейчас предлагают компенсацию за протез голени 80 тысяч, при реальной цене больше 400. Вот и буду десять лет копить сертификаты на хороший протез (срок пользования протезом 2 года).

nattalja
16 апр. 2019 12:52

Протезы, которые нам предлагают : вчера, сегодня, и завтра (?), статья в "МК"
Ответ для PSmith:
А мне последний хороший протез сделали по схеме два в одном..Купальный и бюджетный "совместили" в актуальном повседневном. Но нынче, вроде, такие номера не пройдут. Вроде, могут проверить наличие.Посчитать количество бюджетно-профинансированых.

bold
17 апр. 2019 17:49

Протезы, которые нам предлагают : вчера, сегодня, и завтра (?), статья в "МК"
Ответ для PSmith:
Мне показалось, что вся статья сводится к

Планируется, что с 2020 г. инвалиды смогут сами выбирать себе протезы по так называемому электронному сертификату с оплатой за счет бюджетных средств.


Кому-то это поможет получить протез лучше, чем сейчас. Кому-то наоборот.

nattalja
02 июль 2019 23:50

Протезы, которые нам предлагают : вчера, сегодня, и завтра (?), статья в "МК"
Ответ для bold:
Юлия Калинина, журналистка "МК", продолжает исследование проблемы :
Ветеран войны получал пародии вместо протезов: увечный бизнес
Как в России делают деньги на страданиях людей

Если бы я была президентом, я бы ввела в Уголовный кодекс специальную статью для тех, кто наживается на калеках.
Наказание по этой статье было бы очень суровое. Потому что даже в таком обществе, как наше — с очень терпимым отношением ко всяким махинациям, к стремлению «урвать» деньги на чем угодно, без каких-то моральных обязательств перед обществом и конкретными людьми, — должны быть границы, за которые заходить нельзя.


Ветерану Великой Отечественной войны Василию Романову 95 лет. На фронте был ранен в ногу, а после войны, когда уже работал в колхозе, сильно ее повредил. Пришлось ампутировать и учиться ходить на протезе.
Протезами инвалиды обеспечиваются у нас в стране бесплатно. Оплачивает их Фонд социального страхования (ФСС).
Менять протез положено раз в три года. Василию Романову меняют. У него сейчас дома пять протезов, которые он получал с начала 2000-х годов. Но все стоят без дела. Ходить на них он не может. Слишком тяжелые — три килограмма. Он с трудом перетаскивает ногу с таким протезом.
Был у него один легкий протез — из алюминия. Выдали еще в прошлом веке. Сам его чинил, но сейчас уже все, ремонту не подлежит. Поэтому ветеран войны дома теперь ползает по полу, а на улицу уже вообще никак. Месяц назад, 9 Мая, не смог выйти на городскую площадь. Пропустил главный свой праздник.
Живет Василий Романов в городе Вольск Саратовской области. О нем узнали и написали местные и федеральные СМИ. Губернатор Саратовской области прочел, возмутился. Ветерану теперь, может, и сделают теперь нормальный протез. Но кто поможет другим инвалидам, которым так же, как ему, бесплатно выдают издевательскую пародию вместо качественных изделий?
Пять протезов, которые скопились у Романова дома, в общей сложности довольно дороги. Последний, например, по официальным данным, стоил 80 тыс. За те деньги, что ФСС потратил впустую на пять бестолковых протезов, можно было сделать ему хотя бы один качественный и удобный. Почему не сделали?
Почему наши народные деньги, которые мы платим со всех своих заработков в Фонд социального страхования, тратятся на то, что невозможно использовать?
Зачем это делается? Кто здесь выигрывает? Чьи интересы рулят этим абсурдом государственного масштаба?
* * *
Технические средства реабилитации инвалидов (ТСР) условно делятся на универсальные, которые подходят всем, и индивидуальные — под данного конкретного человека.
Универсальные — это костыли, например. Выпускаются несколько размеров, из них инвалиду выбирается самый подходящий.
Индивидуальные — это протезы, туторы и другие приспособления, помогающие компенсировать инвалидность и тормозить ухудшение состояния здоровья. Их нельзя просто купить в магазине. Для них надо делать слепки, снимать мерки, подгонять уже готовое изделие под особенности строения человека, обучать им пользоваться. Кропотливая работа, требующая фундаментальной профессиональной подготовки, качественных материалов и оборудования.
Индивидуальные ТСР по этой причине не могут быть дешевыми. Вернее, они могут быть дешевыми. Но тогда ими невозможно будет пользоваться.
В 44-м ФЗ, регламентирующем госзакупки, этот момент не учитывается. Рулит цена, а не качество. Контракты на обеспечение инвалидов протезами получают компании, которые предлагают это сделать за самую низкую цену.
Счетная палата недавно выяснила, что начальная цена контракта на конкурсах, где разыгрываются поставки ТСР, стабильно снижается на 40–60%, а кое-где — даже на 80%. Цену сбивают сами же участники торгов. Но не те, что сами непосредственно производят ТСР (они-то знают, что сделать за три рубля рабочий протез невозможно), а компании, которые занимаются строительством, лесозаготовками, оптовой торговлей.
На конкурсах и аукционах, которые объявляет Фонд социального страхования, пасутся стада таких разнопрофильных компаний. Инвалидов, наверное, меньше, чем коммерсантов, жаждущих снабжать их техническими средствами реабилитации.
Вот несколько фирм, которые выпали мне с ходу на сайте госзакупок. А вообще их там сотни.
ООО «ИнтерьерСтрой», г. Владимир, основной вид деятельности — производство прочих отделочных и завершающих работ. У него заключено три контракта с Белгородским ФСС, один — с Рязанским ФСС и один с Управлением соцзащиты Липецкой области. По этим контрактам строительная фирма задешево обеспечивает тамошних инвалидов бандажами ортопедическими, ортезами для грудного отдела позвоночника, корсетами жесткой и мягкой фиксации.
ООО «Аннавеа», г. Санкт-Петербург, основной вид деятельности — торговля розничными изделиями из дерева, пробки и плетеными изделиями в специализированных магазинах. Уставной капитал 10 тыс., 3 сотрудника. Заключены три контракта с питерским ФСС на 19 млн руб (!). Специализирующаяся на плетеночках-корзиночках «Аннавеа» по этим контрактам поставит питерским инвалидам протез транстибиальный, протез трансфеморальный, аппарат на нижние конечности и туловище, аппарат на тазобедренный сустав, а также жесткие ортезы для грудного и поясничного отделов позвоночника.
ООО «Европласт», г. Владимир, основной вид деятельности — торговля оптовая машинами и оборудованием, уставной капитал 10 тыс. Эта контора заключила 67 госконтрактов на поставки изделий для инвалидов на общую сумму 54 млн руб.(!!!). Один из последних контрактов — с Московским отделением ФСС на 17 млн 740 тыс. Заключен в феврале, поставлять надо протезы бедра и голени.
На сайте госзакупок этот контракт, впрочем, находится в статусе «Исполнение прекращено».
Соответственно, те, для кого заказаны эти протезы бедра и голени, в 2019 году остаются без протезов. Если получат их, то только в 2020-м. Да и то не факт.
* * *
Несметное количество частных компаний самого разного профиля, ударившихся в протезирование, объясняется схемой, которая позволяет делать на этом легкие деньги.
Суть схемы объяснили те же знающие люди.
Положим, ФСС объявляет конкурс: надо изготовить протез нижних конечностей по цене 100 тыс. руб.
Фирма А, которая производит протезы, подает заявку: мы изготовим за 90 тыс. А фирма Б, которая занимается, например, строительными работами, говорит: мы изготовим за 50 тыс. И контракт уходит ей.
Она, однако, ничего изготовить не может: у нее нет ни специалистов, ни оборудования. Поэтому первым делом она связывается с самим инвалидом и выясняет: а действительно ли ему нужен протез? Или он предпочтет взять половину от тех 50 тыс., что выделило доброе государство, и подписать расписку, что да, протез получил, всем доволен? Потому что протез — ну, он же все равно неудобный, вы понимаете, с ним только измучаешься. А тут — живые деньги. Синица в руках.
Кое-кто соглашается. Особенно если это уже не тот протез, который выдается новоиспеченному инвалиду в первый раз.
На первый протез все-таки возлагаются надежды. Научусь, овладею, буду ходить, буду рукой что-то делать…
Но если не овладел — а некачественным протезом не овладеешь, как ни старайся, — иллюзии у многих заканчиваются. «Пусть лучше денег дадут. Обойдусь старой болванкой».
Но если инвалид упорствует и требует именно протез, а не деньги, тогда фирма Б идет к фирме А или другому изготовителю и предлагает изготовить протез за 25 тыс., а другие 25 останутся у нее. Фирма А иногда отказывается, а иногда и соглашается. Но за 25 тыс. нельзя сделать то, что стоит 100. Поэтому инвалид получает в итоге имитацию протеза. Подвешенную к культе гирю, которая натирает кожу до кровавых мозолей, даже если с ней не ходить, а просто стоять.
Если же никто не соглашается делать протез за 25 тыс., фирма Б спустя год просто возвращает деньги заказчику, и на контракт объявляется новый конкурс.
А человек с ампутированной конечностью, которому этот протез предназначался, в тоске и отчаянии напрасно прождавший год, еще и следующий год (а может, и не один) ожидает государственной милости — бесплатного своего протеза.
«Люди ждут протезы годами, — рассказала «МК» Наталья Гайворонская, представляющая организацию инвалидов «Опора». — Им отвечают отписками. Без объяснения причины. О чем говорить, если даже для того, чтобы отремонтировать протез — а с ними часто случаются поломки, — инвалиду приходится долго ждать».

По клиническим протоколам западных стран протезирование должно начинаться сразу после ампутации. Как только подживут послеоперационные раны, надо сразу втягиваться в работу: начинать учиться ходить на протезе нижней конечности и манипулировать протезом верхней. Иначе очень быстро мышцы атрофируются, из-за этого деформируется скелет, и чем больше проходит времени после операции, тем меньше у человека шансов приспособиться к протезу и полноценно им пользоваться.
Но это в западных странах так. У нас таких правил нет.
* * *
Шишова Екатерина, город Тюмень, мама ребенка-инвалида со спинальной мышечной атрофией (СМА), рассказала «МК» свою историю.
СМА — ужасная болезнь. Интеллект от нее не страдает. Дети умные, хорошо учатся. Но почти не могут двигаться из-за атрофии мышц.
Чтобы тормозить болезнь, нужны корсеты и туторы, которые будут поддерживать скелет, не давать костям искривляться.
Если ребенок не имеет поддерживающих приспособлений или если они некачественные и ему не подходят, стремительно идет ухудшение. Сколиоз развивается, деформируется грудная клетка. Возникает дыхательная недостаточность, ребенку нужен аппарат искусственной вентиляции легких, он мучается от болей.
Дочка Екатерины нуждается сейчас в корсете на верхнюю часть туловища. В мае 2018 года предназначенный ей корсет разыгрывался на торгах Тюменского отделения ФСС.
Выиграло этот конкурс ООО «БизнесТехнологии», город Владимир. Основной вид деятельности — разработка программного обеспечения, консультационные услуги в данной области и другие сопутствующие услуги.
«Я звонила в ФСС, мне говорили, что торги еще не состоялись, хотя на электронной площадке в Интернете уже было отмечено, что они прошли, — рассказала Екатерина Шишова «МК». — Очень долго тянулось время, почти два месяца, пока мы наконец сумели записаться на снятие слепков в офисе ООО «БизнесТехнологии».
Приехали. Увидели, что помещение абсолютно не соответствует требованиям доступности для инвалидов. Подняться с коляской невозможно, дверные проемы узкие, проходы маленькие и завалены коробками, с инвалидной коляской пройти и развернуться негде, гардероба или вешалок для одежды нет, внутри ничего не предусмотрено для того, чтобы разместить ребенка-инвалида для осмотра и снятия слепков, в туалетных комнатах — полнейшая антисанитария…
Мастер, который должен был снимать слепки, налил в таз холодную воду, чтоб замочить гипсовые бинты, и я сразу поняла, что он дилетант, — продолжает Екатерина. — Бинты замачивают только в теплой воде. Ведь ими надо обкладывать ребенка, класть на кожу, на голое тело. А он намерился чуть ли не целиком в холодные бинты завернуть… Ну конечно, если этот корсет стоит 60 тыс., а компания его обещала поставить за 15 тыс. — где она возьмет специалиста, чтоб сделал как надо? Наверное, какому-то компьютерщику поручили. У них же компьютерная фирма…»
В офисе «БизнесТехнологий», по словам Екатерины, было в тот момент всего два человека — девушка на приеме и вот этот якобы мастер. «Я им сказала: вы сами-то понимаете, в чем участвуете? Вам не стыдно?» Они сказали: их подставили. Их брали на другую работу».
В итоге «БизнесТехнологии» отказались делать корсет для ребенка со СМА. Сказали: не смогут. Екатерина была вынуждена написать в ФСС отказ, и в 2018 году ее дочь оказалась не обеспечена необходимым изделием.

«Объявлять новый конкурс ради нас ФСС не стал. Сказали, теперь только в 2019 году. За год у дочери состояние ухудшилось, искривление позвоночника стало более значительным. Удастся ли получить корсет в этом году, мы не знаем. Тюменское ФСС нам ничего не сообщает. Мы даже не знаем, состоялся ли новый конкурс. Но если его опять выиграет «левая» фирма, мы снова останемся без корсета».
* * *
«Таких случаев очень много, — говорит Наталья Гайворонская. — Формально законы соблюдены, конкурсы проведены, средства реабилитации предложены или поставлены. А на деле больные люди, инвалиды с увечьями — те, кто больше всего нуждается в поддержке государства, оказываются без нее. Но зато с пятью протезами, которые годами стоят без дела, потому что это не протезы, а фикция».
Средства, на которые должна оказываться поддержка инвалидам, не падают с неба. Они аккумулируются из взносов, которые ежемесячно взимаются с каждого работающего россиянина. Это немаленькие деньги — почти 3% от заработка. И мы — те, кто их платит, — вправе ожидать, что на них будет делаться что-то полезное. А не так, что их просто разворуют дотла, и все.
Понятно, что взывать тут к совести мошенников — чиновников и коммерсантов, наживающихся на чужом горе, — пустое занятие. Увещеваниями их не проймешь. Нужно менять систему, которая позволяет им наживаться.
Во-первых, вводить обязательное условие для участия в торгах: наличие у компании лицензии на работу с техническими средствами реабилитации, а также производственной базы и специалистов соответствующей квалификации.
Во-вторых, вводить обязательную проверку качества изделий, которые поставляются инвалидам, и соответствия их медицинским показаниям.
В-третьих, ставить железный срок исполнения госзаказа: инвалид должен получить необходимое ему изделие не черт знает когда, а в течение 2–3 недель.
Мы очень надеемся, что депутаты Государственной думы, Федеральная антимонопольная служба, Министерство труда и социальной защиты благодаря нашей статье обратят внимание на проблему и организуют все, что требуется для ее решения. Потому что даже в таком терпимом к разного рода махинациям обществе, как наше, должны быть границы, за которые заходить нельзя.
Опубликован в газете "Московский комсомолец" №28011 от 2 июля 2019
ответить


Ответить
Перейти: 
Модерируют: bold Михалыч